Сошествие во Ад

Высшее достижение Уильямса — если не художественное, то, во всяком случае, религиозно-философское. О «сюжете» или «смысле» романа Н. Трауберг писала: «[любовь] сокрушающая сердце, по-английски называется coinherence. Слово, почти совсем непереводимое; лучше всего его можно понять, припомнив призыв апостола “носите бремена друг друга”. Со свойственной ему простотой Уильямс толкует это прямо — например, герой «Сошествия во ад» берет на себя, перенимает мистический ужас Полины и советует ей перенять страх ее давно казненного предка. Написано это так, что я, старый переводчик, сидела без толку над чистым листом бумаги и досиделась до уильямсовского чуда: издательство “Северо-запад” исчезло, попросив напоследок прощения за то, что расторгает договор».

Т. С. Элиот писал — имея в виду всё творчество Уильямса, но, нам кажется, его слова особо подходят к «Сошествию во ад»: «Чарльз Уильямс пока еще недостаточно оценен — по двум причинам. Во-первых, как я уже сказал, едва ли каждая из его работ может быть признана вполне совершенной в литературном отношении — Уильямс обладал более незаурядным даром, чем писательский. Во-вторых, способность воспринимать ту реальность, к которой Чарльз Уильямс пытался привлечь наше внимание, почти утрачена в том мире, где мы с вами живем. Вот эту атрофировавшуюся способность он и старается пробудить в нас своими книгами. Я не имею в виду, что Уильямс — христианский писатель, а мир перестал быть христианским, потому что все не так просто. Сейчас у нас много христиан, которые верят в духовную реальность, но не познали ее на личном опыте. У них нет осознания христианства, а есть лишь стремление к нему. Оказаться лицом к лицу с тем, что видел Уильямс, — самое главное для тех, кто считает себя христианином, как, впрочем, и для всех остальных».