Пути Господни

Слово пастыря

Кирилл (Гундяев), патриарх Московский и всея Руси

Патриарх Кирилл (Владимир Михайлович Гундяев) — советский и российский религиозный деятель, епископ Русской православной церкви; Патриарх Московский и всея Руси, предстоятель Русской православной церкви, правящий архиерей Московской епархии.

Проповеди и общественные выступления Патриарха Московского и всея Руси Кирилла

Кирилл (Гундяев), патриарх Московский и всея Руси

У патриарха есть несомненный дар проповедничества. В своих проповедях патриарх с самых разных сторон подводит верующего человека к осознанию того, что во главе его жизни должен стоять Христос — а не семья, работа или какие-то другие составляющие.

Беседы в ОВЦС

Кирилл (Гундяев), патриарх Московский и всея Руси

Патриарх Кирилл (Владимир Михайлович Гундяев) — советский и российский религиозный деятель, епископ Русской православной церкви; Патриарх Московский и всея Руси, предстоятель Русской Православной Церкви, правящий архиерей Московской епархии.

Патриарх и молодежь: разговор без дипломатии

Кирилл (Гундяев), патриарх Московский и всея Руси

«Я очень надеюсь на вас как патриарх. Вы мои союзники. Я бы очень хотел вместе с вами делать то, что мы все должны сегодня сделать, возрождая жизнь нашего народа. Мы боремся за каждого человека, за его душу, за будущее нашей страны».

Благовестник, или Толкование на Евангелие. Толкование на Апостол

Феофилакт Болгарский, блаженный

Толкования Нового Завета Феофилакта Болгарского — один из лучших образцов патристической экзегезы. Феофилакт Болгарский прокомментировал весь Новый Завет, кроме Откровения. Как правило, Феофилакт Болгарский держится антиохийской школы толкования.

Николай Кузанский в переводах и комментариях: в 2 т.

Лосев, Алексей Федорович

Дионисий Ареопагит. Синезий. Византийский тип диалектики. Западное Средневековье. Боэций, бл. Августин, Эригена. Ансельм и Иоанн Дамаскин.Шартрская школа. Фома Аквинский. Судьбы аристотелизма и неоплатонизма в Средние века и пр. и пр.

Догматика Православной Церкви

Иустин (Попович), преподобный

Четырехтомное собрание творений преподобного Иустина (Поповичи), великого святого, богослова, мыслителя XX в. Три тома содержат «Догматику Православной Церкви»: во втором — «Бог в Самом Себе», «Бог как Промыслитель», в третьем — учение о спасении.

Рождественские рассказы зарубежных и русских писателей

О. Генри, А. Грин, В. Набоков, А. Чехов, Н. Гоголь, Ч. Диккенс, К. Станюкович, И. Бунин, И. Шмелев, С. Чёрный, П. Бажов, Н. Лесков, А. Куприн, Л. Чарская, К. Лукашевич, В. Никифоров-Волгин

Собрание сочинений

Бунин, Иван Алексеевич

Среди прочего читатель здесь найдет рассказы и повести Бунина «Чистый понедельник», «Господин из Сан-Франциско», «Легкое дыхание», «Антоновские яблоки», «Солнечный удар», «Холодная осень», сборник «Темные аллеи», роман «Жизнь Арсеньева», мн. др.

Братья Карамазовы

Достоевский, Федор Михайлович

Текст и аудиоверсии «Братьев Карамазовых»

Введение в святоотеческое богословие

Мейендорф Иоанн, протоиерей

Научная добросовестность и глубокое погружение в мысль Отцов — качества, обеспечившие Мейендорфу славу и авторитет в православном богословии (не только в нем конечно) сочетаются во «Введении в святоотеческое богословие» с большим охватом материала.

Захудалый род. Павлин. Детские годы. На краю света

Лесков, Николай Семенович

Сам Лесков выделял «Захудалый род» из своих сочинений, просил издателей поскорей его напечатать: «Я люблю эту вещь больше «Соборян» и «Запечатленного ангела». Она зрелее тех и тщательно написана. Катков ее ценил и хвалил».

Этапы духовной жизни. От отцов-пустынников до наших дней

Евдокимов, Павел Николаевич

Книга выдающегося философа и богослова Русского Зарубежья Павла Евдокимова. Автор разворачивает православное учение о духовной жизни в контексте современного Запада, для людей, уже давно живущих в мире, где атеизм — это норма.

Святой колодец. Трава забвенья. Алмазный мой венец. Разбитая жизнь

Катаев, Валентин Петрович

Мы медленно и безболезненно, разматываясь, как клубок шерсти, съеденной молью, стали разматываться, разматываться, разматываться, превращаясь в ничто. Нам совсем не было страшно, а только бесконечно грустно.