У девочки есть двенадцатилетний брат по имени Радомир. Ему не нравится это редкое имя, придуманное родителями. Он надеется, когда вырастет, сменить это имя на какое-нибудь простое. И будущей сестре он хочет придумать какое-нибудь простое имя, но пока не придумал. И пока зовет Креветкой. Потому что видел фотографию первого УЗИ, и зародыш на этой фотографии был похож на креветку. Фотографии второго УЗИ Радомир не видел. А если бы видел, то вряд ли смог бы понять, какая с будущей сестрой произошла беда.
Радомир готовится к Новому году. Суетится, наряжает елку, организует экспедицию в Детский Мир за подарками. Говорит:
- Нет, мама, надо, чтоб ты с нами пошла. Чтобы и Креветка с нами пошла. Чтобы у Креветки тоже уже был праздник.
На этих словах Оксана, мама Радомира и будущая мама Креветки выскакивает на балкон, чтобы Радомир не видел, как она плачет. Но он все равно видит:
- Мама, ты что?
Оксана врет, будто беременные всегда плачут, потому что у них изменение гормонального фона. Не может же она рассказать мальчику все как есть. Как пошла на двадцатой неделе беременности делать плановый скрининг. Как доктор поставила диагноз spina bifida и предложила немедленно беременность прервать. Как Оксана отказалась от аборта и нашла в интернете женщину, сделавшую в Швейцарии внутриутробную операцию плоду и родившую здорового ребенка. Как брала себя в руки днем, общаясь с разными людьми, старавшимися ей помочь, и как по ночам накатывал на нее леденящий ужас, стоило только представить себе, что у девочки у нее внутри сломан позвоночник. Ни почему, никаких падений или ударов, просто так бывает – патология развития нервной трубки. Нельзя же рассказать двенадцатилетнему мальчику, как это. Как списалась со Швейцарским доктором. Как доктор обнадежил словами «Мы вас ждем» и убил счетом в 70 тысяч швейцарских франков. Вы знаете, сколько это в рублях?
Оксана работает. У нее маленькая компания, занимающаяся разработкой магазинных вывесок и согласованием их с архитектурными властями Москвы. Но 70 тысяч швейцарских франков Оксане не заработать ни за год, ни за три, ни даже за десять, потому что надо же кормить Радомира и покупать ему на Новый год подарки.
Новый год – это хорошо в том смысле, что Радомир быстро отвлекается от маминых слез и снова принимается за подготовку к празднику. Новый год – это настоящее проклятье в том смысле, что многие люди на Новый год едут в горы, в Швейцарию. В швейцарском визовом центре очереди. Оксана ждет в очереди со счастливыми горнолыжниками, и они видят молодую беременную женщину, которая едет, небось, дышать горным воздухом в Сент Мориц или Гштаат. И они, наверное, пропустили бы ее без очереди, если бы узнали, что беременная женщина едет в Цюрихскую клинику делать внутриутробную операцию плоду. Но Оксана молчит об этом. Не станешь же рассказывать всем подряд в визовом центре.
Ей надо сделать визу и найти деньги до Нового года. Ей надо попасть в Цюрих в самом начале января. На одиннадцатое января назначена операция. Это крайний срок. После одиннадцатого января девочку у Оксаны внутри оперировать будет поздно.
