В 1999 года я узнала о своей беременности. Это был мой второй ребенок. Беременность протекала успешно, специалисты обследовали меня, делали прогнозы о прекрасном будущем моего ребенка. Позже выяснилось, что у нас будет мальчик, мы дали ему имя Тимофей.
В ночь с 30 на 31 декабря 1999 года у меня начались схватки, и очень быстро, в течение двух часов, произошли роды. Перед их началом обнаружилось, что две недели назад у меня отошли воды. Я этого не заметила, врачи тоже — это означало, что ребенок был сильно инфицирован, пролежав без воды такое долгое время. Во время самих родов он получил травму головы.
Когда мне его показали, Тимофей был лилового цвета. Врачи сказали, что у него синдром Дауна , тяжелый порок сердца, дефект аорты на выходе, дефект клапанов сердца, полный АВ –канал и на левой руке на четырех пальцах не хватает двух фаланг. Медики сразу же предложили мне отказаться от ребенка. Каждый день приходили врачи и просили написать заявление об отказе, говорили, что у меня шок, что нет смысла спасать его. Оказывали ли в это время моему сыну какую-либо помощь — нам неизвестно. Выглядел ребенок плохо: дыхание было учащенным, синева не сходила с лица, не было аппетита.
Мое физическое состояние тоже было тяжелым. Тем не менее, из роддома нас выписали на шестой день, даже не предложив обследования в больнице. Напоследок врачи нам сказали: «ребенок проживет максимум месяц». Участковый врач отказалась приходить к нам, так как посчитала, что ребенок нежизнеспособен и нет смысла тратить на него время.
Через некоторое времени я осталась с ребенком на руках одна.
Не смотря на прогнозы врачей, моему сыну сейчас уже 15 лет. Он пережил 9 клинических смертей. В течении этих 15 лет у моего сына появилась проблема с дыхательными органами, так как плохо работает малый круг кровообращения. Совсем недавно мы пережили тяжелый случай, когда, в результате ОРВИ, началось осложнение – обструктивный бронхит. Кислород у Тимы в крови упал до 57 %, что вызвало потерю сознания, и мы попали в реанимационное пульмонологическое отделение больницы «Святой Ольги».
Врачи объяснили нам, что если у нас кислородный концентратор, то мы сможем контролировать процент кислорода в крови, и это предотвратит тяжелые последствия состояния моего сына.
В благотворительные фонды мы никогда не обращались ни с какими просьбами.
Я сама являюсь пенсионеркой. Моя пенсия составляет 7 700 рублей, у сына 13 000 рублей. Нахожусь в бракоразводном процессе. Дело об алиментах находится в суде.
