Ответ Иову

«Ответ Иову» — одна из главных работ Юнга, важная в понимании его взглядов на религию, психологию религии, историю и культуру иудеохристианского мира, политику, проблематику угнетения женщин и равноправия полов — важнейшая в понимании его взглядов на христианство: от его иудейских истоков до догмата Успения Приснодевы.

Для самой возможности адекватного понимания этой работы (независимо от её позитивной или негативной оценки, всей возможной критики) принципиально понять жанр её, метод в котором она исполнена. Образы, наполняющие сознание человеческого субъекта, создаются двумя автономными силами — обладателем сознания, субъектом — и силами сознанию трансцендентыми — силами по ту сторону сознания: бессознательным, наполненным архетипами. О природе этих последних психолог не делает заключений; он лишь фиксирует эффекты их работы в психике. Психолог описывает те или иные религиозные идеи и символы, архетипические образы и сюжеты — фиксируя в их генезисе и деятельности работу двух автономных сил — сознания субъекта и трансцендентного этому сознанию «икс»; архетипы суть боги, но о природе этих богов психолог не совершает суждений. Отсюда два вывода: психология не выступает ни за, ни против онтологической реальности референтов религиозных идей и образов; она работает с этими идеями и образами как с психологической реальностью. Таким образом атеисты не принуждаются к «вере» юнгианской психологией; и тем же самым — верующие не должны воспринимать юнгианские выкладки как теологические заявления. Если даже — но юнгианство так не утверждает, как не утверждает и обратного — трансцендентное «икс» есть онтологически реальная божественность, то из этого в любом случае никак не следует релевантность религиозных идей и образов этому «икс», ведь эти идеи и образы образуются не одним лишь «икс», но и сознанием человеческого субъекта. Поэтому юнгианские высказывания о «Боге» суть не теологические высказывания о Боге как таковом, а психологические высказывания о образе Бога как он (образ) эволюционирует, функционирует в сознании человеческого субъекта.

«Ответ Иову» — не теологическое исследование, а психологическое: это надо непременно иметь ввиду при его чтении; что здесь кажется «богохульством» или «ересью» ими не является по определению. Юнг прямо все это прописывает и усиливает: он фиксирует «субъективную реакцию» на библейские тексты, он «платит несправедливостью на несправедливость», «аффектом на аффект»: как психолог он воспроизводит психологическую реакцию читателя на мощное психологическое воздействие библейских текстов (образов, идей). Юнг — авторский голос «Ответа Иову» — играет собственно роль Иова: личное, эмоциональное, часто возмущенное или насмешливое, в общем — глубоко «задетое» высказывание о образе Бога в его иудеохристианской истории: то есть собственно психология субъекта иудеохристианской культуры во всем спектре чувств и реакций. Итак — не теология, не высказывание о трансцендентной реальности Бога, а психология, исследование эволюции образа «Бога» в иудеохристианском сознании. На самом деле тут объяснение многому в «Ответе Иову»: с одной стороны это попытка реконструкции эволюции иудеохристианского сознания, с другой — фиксация его современного состояния: ведь Юнг фиксирует свою «субъективную реакцию» — европейца пер. пол. XX в., и это слишком видно: комментируется не столько Ветхий Завет сколько протестантское его понимание, не столько Новый Завет сколько юридическая теория искупления и т. п.

Как после него Лакан в «Психозах», Юнг в «Ответе Иову» четко разграничивает психологическую природу библейского образа Бога от психологической природы Зевса. Зевс — «личина, а не личность», он — воплощение мирового порядка; тогда как библейский Бог бросает личный вызов своим адептам — своей подчеркнутой праведностью при вопиющей вседозволенности — налаживанием между человеком и Богом «интенсивного личного отношения». Вся диалектика, вся драма, описываемая в «Ответе Иову» возможна в силу личностности библейского образа Бога.

Именно личностность, требование «Бога» (здесь и далее закавычиваем, имя ввиду жизнь образов в религиозной психологии, а не теологические концепты) личностной любви к нему делает невыносимой ситуацию его имморальной вседозволенности, его яростности, гневности, мстительности, требовательности и пр. Психологически можно признать и принять всемогущую имморальную вседозволенность, но нельзя ее любить и признавать моральной — но именно такова ситуация библейского богочувствия по Юнгу.

Книга Иова посвящена этой невыносимой ситуации. Страдающий праведник Иов раскалывает образ Бога: ничтожный «червь» Иов оказывается праведней всемогущего «Господа». Бессильный ничтожный Иов оказывается «сильней» всемогущего «Бога» — не «силой» — её нет никакой у Иова, а правотой — правдой-справедливостью и правдой-истиной: «сильней» смыслами и ценностями, а психология ведь и есть область смыслов и ценностей: в психологической плоскости Иов оказывается выше «Бога» (сознание и мораль человека опередили его богочувствие — его «Бога»); испытание праведности человека оказывается испытанием праведности «Бога» и тот его проваливает. Иов раскалывает «Бога», ведет распрю с ним — с его всмеогущим имморализмом — с опорой на его же праведность. «Божественная тотальность» подвергается отрицанию ничтожностью Иова — его сомнением в «Боге» и моральным негодованием им. Здесь запускается диалектический процесс, описанный Юнгом — от Книги Иова через книги Премудрости и иудейскую апокалиптику, Евангелия и Апокалипсис Иоанна к Успению Богородицы. Собственно главное в книге — что раскрывается под конец — психологическое толкование догмата о Успении Приснодевы, как именно той истины, которую жаждет современное человечество. Окончательный ответ Иову — — то есть на все вопрошания о несправедливости мира и Его Творца и пр. и пр. — Успение Богородицы. 

Читать о книге в подборке о Успении