Послания

Корнелий Киприану желает здравствовать.

1.Насколько мы пребывали в тревоге и скорбели об этих исповедниках, которые, обмануты хитростью и коварством лукавого и состарившегося во лжи человека. были почти введены в заблуждение и отчуждены от Церкви, настолько мы были обрадованы и возблагодарили Бога всемогущего и Христа Господа нашего, когда они, осознав свое заблуждение и поняв коварство человека, подобного змию, исполненного яда лукавства, возвратились в простоте воли, как они сами сердечно сознаются, в Церковь, ия которой вышли. И до этого еще некоторые наши братья, испытанные в вере, любящие мир и стремящиеся к единству, сообщали нам уже о смятении одних и смягчении упорства других, хотя и не столь доказательно, чтобы мы так легко поверили в их чистосердечную перемену. Потом же исповедники Урбан и Сидоний сами пришли к нашим священникам и сказали, что исповедник и священник Максим хочет вместе с ними возвратиться в Церковь. Но так как многое вышло за их подписью, о чем ты знаешь от наших соепископов и из моих писем, то, чтобы не поверить им легкомысленно, мы сочли лучшим выслушать передававшееся ими через своих посланцев из их собственных уст и в их личном присутствии. Когда же они пришли, то были допрошены священниками о содеянном ими и о том, что совсем недавно от их имени рассылались всем Церквам письма, исполненные клеветы и злословия, которые взволновали почти все Церкви. Они утверждали, что были обмануты и не знали содержания этих писем и что только ложью были увлечены в раскол и стали причиной ереси, согласившись возложить руки на этого якобы епископа. Когда же за это и за другое, совершенное ими, они получили выговор, они стали молить о прощении и предании забвению их поступков.

2.После того как все дело было передано мне, я решил пригласить священников (присутствовали также пять епископов, которые и ныне здесь), чтобы, созвав собор, общим согласием постановить, как следует поступить в отношении этих лиц. А чтобы ты лучше знал не только их общее побуждение, но и мнение каждого в отдельности, я счел нужным направить тебе все материалы, а также наше суждение, которое ты можешь прочитать в приложении. После того как это было сделано, в собрание духовенства вошли Максим, Урбан, Сидоний и многие из присоединившихся к ним братьев, умоляя предать забвению и не поминать ничего из совершенного ими прежде, а также ничего из того, что было ими допущено или сказано, чтобы о взаимном прощении они представили Богу сердце чистое и нескверное, по слову Евангелия: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Матф. 5:8). Затем, как и следовало, все это дело было сообщено народу, чтобы все знали о присоединении к Церкви тех самых, которых долго видели и оплакивали, как заблудших и погибших. Когда стало известно их желание, собралось большое число братьев. Все в один голос благодарили Бога, слезами выражая сердечную радость, обнимали их, словно сегодня они были освобождены из тюремного заключения. Мне бы хотелось привести и их собственные слова. «Мы, — говорили они. — знаем Корнелия, епископа святой Вселенской Церкви, избранного Богом всемогущим Христом Господом нашим. Мы осознаем свое заблуждение, ибо пострадали из–за лжи, будучи обмануты хитрым коварством и суесловием. Но хотя мы и вступили в некое видимое общение с этим раскольником и еретиком, но душа наша всегда искренне принадлежала Церкви. Мы знаем, что есть один Бог, один Христос Господь, Которого мы исповедали, один Святой Дух, и один должен быть епископ во Вселенской Церкви». Это их исповедание не могло нас не тронуть, и, помня о том, что они исповедали Христа перед властями мира сего, как же можно было после этого не подтвердить их возвращение в Церковь? Тогда мы повелели священнику Максиму занять свое место, и других мы приняли огромным большинством голосов народа. Остальное мы оставили Богу всемогущему, во власти Которого все и находится.

3.И вот, брат, тогда мы сразу, незамедлительно написали тебе об этом, и как можно скорее посадили аколита Никифора на корабль, чтобы, не откладывая, передать вам это письмо, чтобы ты, как бы лично присутствуя среди нашего клира и собрания народа, вознес благодарение Богу всемогущему и Христу Господу нашему. Мы глубоко верим, и даже считаем несомненным, что и другие, поддавшиеся этому заблуждению, вскоре вернутся в Церковь, увидев, что их главные деятели находятся в общении с нами. И я полагаю, брат, что это письмо следует тебе направить и другим Церквам, чтобы все знали, что обман и лицемерие этого раскольника и еретика день ото дня рассеиваются. Будь здоров, возлюбленный брат!

[(3)До нас дошли письма Корнилия, епископа Римского, к Фабию, епископу Антиохийскому, со сведениями о римском соборе и постановлениях, принятых в Италии, Африке и тех краях; есть и письма от Киприана и его африканских соепископов, написанные по–латыни, из коих явствует, что и они согласны с необходимостью подавать помощь соблазненным и считают справедливым отлучение от Церкви ересиарха и тех, кто пошел за ним.(4)К этим письмам присоединено другое письмо Корнилия о том, что было угодно собору, и еще другое — о поведении Новата[1]. Ничто не мешает привести из него выдержки, дабы познакомить моих читателей с тем, что его касается. (5) Корнилий, описывая Фабию поведение Новата, пишет так:]

«Так вот, знай: этот диковинный человек давным–давно стремился к епископству, но скрывал ото всех это страстное свое желание, а прикрыл он свое безумие, пользуясь исповедниками, которых первоначально имел на своей стороне, — вот что я хочу сказать.(6)Максим, священник у нас, и Урбан, дважды пожавшие урожай доброй славы за свое исповедание, Сидоний и Келерин, человек, который все пытки по милости Божией перенес, укрепил силой веры слабую плоть и победил противника своим мужеством, — все эти люди, хорошо поняв Новата и воочию видя его злобность, двоедушие, клятвопреступничество, лживость, его неумение жить с людьми и его волчью дружбу, вернулись в Святую Церковь и перед множеством епископов, священников и мирян раскрыли все его уловки и злые дела, давно им замышленные; они скорбели и каялись, что, поверив этому лукавому и злонравному животному, на короткое время покинули Церковь».

[(7)Немного дальше он говорит:]

«Непонятную перемену, возлюбленный брат, увидели мы в нем вскоре: этот блистательней человек[2], страшными клятвами заверявший, что он вовсе недомогается епископства, вдруг является епископом, как «бог из машины» в театре.(8)Этот толкователь догматов, этот поборник церковной науки, решив ухватить и похитить епископство, которое не было ему дано свыше, нашел себе двух помощников, отчаявшихся в своем спасении, и отправил их в какой–то глухой уголок Италии обмануть ловкой выдумкой тамошних трех епископов — людей необразованных и простодушных, уверить их и настоять на том, будто они должны поскорее ехать в Рим и там, при посредничестве этих людей, уладить все несогласия с другими епископами.(9)Когда прибыли эти, как мы уже сказали, простецы, ничего не понимающие в кознях и хитростях обманщиков, их заперли люди, сходные с теми, кто доставил им столько хлопот. В десятом часу, когда они напились, их, совершенно охмелевших, Новат силой заставил через возложение рук дать ему мнимое, ложное епископство, вытребованное хитростью и мошенничеством и ему не положенное.(10)Один из этих епископов немного спустя вернулся в Церковь, со слезами всенародно исповедал свой грех, и мы приняли его в общину, но как мирянина; за него просил весь присутствовавший тут народ. Что касается остальных епископов, то мы рукоположили им преемников и послали в те места, где они были.(11)Этот страж Евангелия разве не понимает, что в Церкви кафолической должен быть один епископ? В ней имеется — он не мог этого не знать — 46 священников, 7 диаконов, 7 иподиаконов, 42 аколуфа (послушника), 52 человека заклинателей и чтецов и привратников, больше полутора тысяч вдов и калек, которых питает благодать Христова.(12)Даже такое множество, столь необходимое в Церкви, — число, по Божиему Промыслу, обильное и все умножающееся, вместе с неисчислимым количеством мирян, не отвратило его от этого неразумного, безнадежного поступка и не вернуло в Церковь».

[(13)И далее, между прочим, добавляет следующее: ]

«Так вот, сразу же скажем и о том, за какие дела, за какое поведение осмелился он притязать на епископский сан. Не за то ли, что с самого начала жил в Церкви, многократно боролся за нее, испытал за веру много великих опасностей? Отнюдь нет.(14)Начало его вере положил сатана, который вошел в него и жил в нем достаточно долго. Помогли ему заклинатели, а когда он тяжко заболел, то его, считая почти умирающим, крестили — если можно сказать про такого человека, что он крещеный, — окропив водой на той же постели, где он лежал.(15)Он выздоровел, но над ним не было совершено остальное, что требуется по церковным правилам: он не был запечатлен епископом. Не получив этого, могли он получить Духа Святого?»

[(16)Немного далее он продолжает: ]

«Из трусости и жизнелюбия он во время гонения отрекся от того, что был священником. Диаконы просили и убеждали его выйти из комнаты, где он заперся, и помочь братьям, насколько священнику и полагается и возможно помочь в опасности братьям, но он решительно отвернулся от увещавших его диаконов и ушел в гневе, сказав, что он больше не хочет быть священником: он увлечен другой философией»[3].

[(17)Немного дальше он добавляет следующее:]

«Итак, эта знаменитость покинула Церковь Божию, в которой он после того, как уверовал, был почтен священническим саном по милости епископа, через возложение рук введшего Новата в круг священников. Возражал весь клир и многие миряне, ибо крещенному по болезни окроплением в кровати, как был окрещен Новат, не дозволено быть членом клира, но епископ просил разрешения рукоположить только его одного».

[(18)И затем он описывает самое тяжкое из преступлений этого человека: ]

«Совершая приношение и уделяя каждому его частицу, он, подавая ее, заставлял несчастных людей вместо слов благодарности клясться, держал обеими руками руки берущего и не отпускал их, пока тот не поклянется (пользуюсь его же словами): «клянусь Телом и Кровию Господа нашего Иисуса Христа, что никогда не покину тебя и не перейду к Корнилию».(19)И несчастный человек приобщался не раньше, чем взяв на себя клятву, и вместо того, чтобы, взяв хлеб, произнести «Аминь», говорил: «Я не перейду к Корнилию».

[(20)Между прочим, говорит он и следующее: ]

«Знай, что он покинут и одинок, ибо братья ежедневно покидают его и возвращаются в Церковь. И Моисей, блаженный мученик, недавно произнесший у нас свое прекрасное, дивное исповедание, будучи еще в этом мире и видя его дерзость и безумие, отлучил его вместе с пятью пресвитерами, которые вместе с ним откололись от Церкви».

[(21)И в конце письма он приводит список епископов, приходивших в Рим и осудивших глупость Новата; он называет их имена и округ, которым кто управлял;(22)упоминает тех, кого не было в Риме, но кто письменно подтвердил свое согласие с мнением вышеупомянутых, называет тут же и города, которыми они ведали и откуда писали[4]. Вот о чем уведомил Корнилий Фабия, епископа Антиохийского.]