Детство Иисуса Христа. Рождественская рассылка Предания.ру

Детство Иисуса прошло в Египте и Назарете. Об этих годах мы знаем очень мало. Матфей не говорит о них ни слова, а Лука весь период жизни Иисуса до достижения Им двенадцатилетнего возраста умещает в одну фразу: «Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем» (Лк 2:40).

По смерти же Ирода, — се, Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца.

Он встал, взял Младенца и Матерь Его и пришел в землю Израилеву.

Мф 2:19–21

Царь Ирод Великий был реально велик и реально «ирод»: его эффективность как правителя могла быть сравнима лишь с его жестокостью. Мы знаем из Евангелия от Матфея, что из-за своей маниакальной зацикленности на власти царь пошел на массовый инфантицид.

Знал это и Иосиф — потому и не возвращался с семьей в родные края много лет. Кстати, сколько именно?

Достоверно известно, что Ирод умер в 750 году от основания Рима, то есть в 4 году до н. э. Следовательно, Рождество Иисуса Христа следует датировать вовсе не никогда не существовавшим 0 и даже не 1 годом, а промежутком между 12 (год прохождения над Землей кометы Галлея, с которой, судя по всему, можем отождествлять Рождественскую звезду) и 4 годами до н. э.

Дополнительное указание: к моменту избиения младенцев Младенцу Христу было не больше двух лет — мальчиков младше именно этого возраста приказал убить одержимый властью царь.

Таким образом, на чужбине Иосиф, Мария и Мальчик Иисус могли провести около восьми лет. Здесь математика заканчивается и начинается история.

Что представлял собой Египет на границе эпох?

К 30 г. до н. э., когда Египет был аннексирован Римской империей, он уже три столетия является частью эллинистической цивилизации, находясь под властью династии Птолемеев, сластолюбивых и жестоких.

Фактически же страной управляли римляне. После самоубийства последней из Птолемеев царицы Клеопатры и ее возлюбленного Марка Антония Египет стал частью империи официально, а император Октавиан Август объявил эту территорию личным владением. Именно из богатой, плодородной долины Нила с ее древней культурой Рим «выкачивал» ресурсы — человеческие и материальные.

Египетские жрецы, давно потерявшие доверие населения и «паствы», тем не менее злоупотребляли своей властью, как религиозной, так и политической, чем вызывали справедливое негодование. Поэтому нередко вспыхивали народные восстания. При римском владычестве египтяне были низведены до положения рабов государства — их задачей было работать, работать и еще раз работать на производстве зерна и тканей, чтобы отдать произведенное Империи.

«Вкалывало» все население: даже дети начинали трудиться с ранних лет. Так все население Египта оказалось в той же социальной роли, в которой за тысячи лет до того там же находился еврейский народ. У нас есть все основания считать, что Христос с детства жил под угрозой голода и был привычен к простой, но тяжелой работе, как и другие жители Египта.

К чему был этот исторический экскурс? Что, жизнь Святого семейства была бы проще, будь Египет богатым, процветающим и свободным? Поставьте себя на место вынужденных «релокантов», беглецов от верной смерти и очутившихся в непривычной им среде рядом с иноверцами, носителями иного языка и менталитета.

Да, во все времена судьба беженцев страшна, и Христос Младенец ее разделяет. Он уже в начале Своей земной жизни показывает единство со всеми «труждающимися и обремененными». Он являет Свое Божественное снисхождение в малом, чтобы тридцать лет спустя именно через него, через смирение Себя до смерти крестной, осуществить спасение рода человеческого.

Здесь раскрывается еще одно, неочевидное, следствие Его подвига — культурное, вернее, метаисторическое.

Иисус никогда не отрицал Своего еврейского происхождения, Своего статуса обещанного Машиаха — Царя Израиля. Но и прямо «Я иудей» и даже «Я — Царь Иудейский» Он не говорил ни разу. Почему?

История египетского периода детства Иисуса Христа отвечает нам на этот вопрос. Он не только Величайший из евреев, но и Малейший из египтян — простой человек, страдающий под властью колонизаторов, обирающих местное население. Беженец и раб выживет вероятнее, чем жертва гнева беспощадного властолюбца — но что мешало ангелу, предупредившему об опасности Иосифа, направить семью не в Египет, а домой, в Назарет, где след бы их легко затерялся?

Ответ парадоксален. «Убегая» в Египет, Младенец Иисус не покидает Своего народа, но приобщается к другому.

Мы верим, что Богочеловеком Христос не стал, а был с самого момента воплощения (противоположное мнение, будто Он получил Божественное достоинство лишь в момент Крещения в Иордане, еще в VIII веке было осуждено как ересь адопционизма, или динамизма), а значит, верим и что Он вездесущ и пребывает как с евреями, так и с язычниками, как с гибнущими младенцами, так и с измученными работой детьми.

Он избрал обожить и восставить пребывавший в скорбях и болезнях весь тварный мир, прожить его до предела — изгнанным, угнетенным, бедным, а в итоге — оболганным и беззаконно казненным.

Страдания за род человеческий начались задолго до Голгофы.

…И там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего.

Мф 2:15

В какую же часть Египта двинулись Иосиф, Мария и Младенец Иисус? И почему именно туда?

Вообще Египет нередко становился пристанищем беглецов из Иудеи и Израиля. Там скрывается Иеровоам, первый царь Израильского царства, от гнева царя Соломона, а впоследствии евреи становятся одним из крупных этносов Египта. Первая волна эмиграции произошла в 586 г. до н. э. — евреи пришли туда, спасаясь от вавилонского плена. В 65 г. до н. э., то есть буквально за несколько десятилетий до евангельских событий, в Египет сбегают во время осады Иерусалима набатейским царем Аретой III многие знатные иудеи. Историческая ирония: царь Ирод Великий тоже некогда скрывался в Египте от парфян — в 40 г. до н. э., когда еще был правителем Галилеи. В общем, иудеев в Египте было много, очень много.

Столицей эллинистического Египта была Александрия. На рубеже тысячелетий там проживало около миллиона человек, а не менее трети населения составляли иудеи. Их предков туда поселил Птолемей I Сотер, предоставив высшему классу крупные привилегии. Более того: несмотря на то, что сатрап перед этим захватил Иерусалим, с евреями у него сложились почти паритетные отношения. В частности, он легко принимал их в свою армию.

Важно, что Александрия никогда не была гетто: евреи жили свободно, законы не привязывали их к месту жительства. Притеснений верующих в Египте также не было — Птолемеи, в отличие от, скажем, соседних Селевкидов, были религиозно толерантны, что вполне отвечало духу эллинизма. В частности, Александрии находилась крупная синагога и действовал иудейский суд.

Нельзя сказать, что прочие жители города очень уж любили еврейских соседей. Конфликты с греками, которых также немало проживало в Александрии, основывались преимущественно на политических разногласиях. Греки крайне негативно относились к тому, что правители выделяли и поддерживали «варварский» народ, но до какого бы то ни было насилия дело обычно не доходило.

Существенные проблемы начнутся через несколько десятилетий, и в 38 году в Александрии произойдет первый в истории полноценный еврейский погром. Впрочем, и он имел ярко выраженную политическую и экономическую окраску. В дальнейшем греки будут неоднократно выступать зачинщиками погромов, но римские императоры (кроме печально известного Калигулы) и сенат всякий раз будут карать нападающих.

А вот среди коренных жителей провинции, египтян, зарождался самый настоящий антисемитизм — культивированная неприязнь к евреям, лишь косвенно связанная с политикой или экономикой. Ходили легенды, что евреи происходили родом из прокаженных и изгоев, что Моисей был египетским жрецом-предателем, что иудаизм специально был создан с целью оскорбить религиозные чувства коренного населения, ибо евреи приносили в жертву священных животных — барана и быка. Легче всего было бы предположить, что причина нелюбви египтян к евреям — инфернальная злоба язычников по отношению к народу Божию.

Реальность, однако, лишена всякой мистики — снова вмешалась политика. Птолемеи, едва покорив Египет, объявили его коренных жителей низшим сословием (об этом мы упоминали в прошлый раз), тем самым заложив бомбу не очень замедленного действия под отношения между народами.

Евреев же в государстве Птолемеев ценили за грамотность и предприимчивость: сдавали им землю в аренду на выгодных условиях, ставили сборщиками налогов; они считались прекрасными ремесленниками и верными воинами; их религия и культура вызывали уважение и неподдельный интерес у образованных жителей провинции. Александрия была центром учености, и евреи в нем играли одну из главных ролей. Перевод на греческий язык священных для иудеев книг, известный нам как Септуагинта, стал одним из важных религиозных текстов эллинистической цивилизации задолго до появления христианства. Предание о том, что перевод делался по заказу Птолемея II Филадельфа, как считают ученые, исторически недостоверно — однако работа над текстами началась, действительно, при этом фараоне, в III в. до н. э., все там же, в Александрии.

За двести лет корпус приобрел популярность далеко за пределами еврейских диаспор. Для самих же эллинистических евреев Септуагинта была в какой-то момент более значима, чем Священное Писание на языке оригинала. Александрийская община использовала для богослужений именно ее.

Итак, иудеи в Александрии на стыке эпох пребывали не в самом дружелюбном окружении, но политическая и интеллектуальная элита относилась к ним скорее положительно. Евреи имели серьезные социальные гарантии, и в целом жизнь их была стабильна и вполне для своего времени и места благополучна.

Разумнее всего предположить, что именно в этом городе поселилось Святое семейство. И в таком случае именно там, не отрываясь от веры и традиций отцов, воспитывался Младенец Иисус (кстати, это неплохо объясняет, почему в Евангелиях мы встречаем цитаты из Ветхого Завета именно по Септуагинте, но об этом стоит поговорить отдельно). В Александрии Он был в безопасности во всех отношениях: до Него не дотянулись воины Ирода; Его и Его семью не притесняли язычники; они не оставались без поддержки родных по крови людей.

Мы еще не раз увидим в Евангелии ситуации, когда Спаситель избегает бессмысленных рисков. Когда Иисус Своей проповедью в Назарете разозлил прихожан синагоги, они«выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его»(Лк 4:29). Что же делает Христос? Спорит? Или, напротив, смиренно принимает побои и смерть? Нет, Он просто,«пройдя посреди них, удалился»(Лк 4:30).

В другой раз фарисеи хотят побить Иисуса камнями за революционную проповедь «Я и Отец — одно», в которой Он фактически объявляет Свою Божественную сущность (Ин 10). И вновь Он уходит — даже, прямо скажем, сбегает в безопасное место:«Он уклонился от рук их, и пошел опять за Иордан, на то место, где прежде крестил Иоанн, и остался там»(10:39–40). В Иерусалим Он вернется для того, чтобы воскресить Лазаря, остаться в городе до Пасхи и уже тогда пойти на Голгофу.

Да и учеников Он наставляет, чтобы, когда наступит великая скорбь конца времен, когда на них обрушились гонения, когда будут бушевать войны между странами и народами, когда «по причине умножения беззакония во многих охладеет любовь», они незамедлительно убегали в безопасное место:«Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои»(Мф 24:16–18).

Нет ничего постыдного, говорит Он нам через Евангелие, в том, чтобы спасаться от тягот и опасностей. Бывает мужество перед лицом смерти, а бывает мужество жить.

Господь гордым противится, смиренным же дает благодать.

Притч 3:34

Иосиф был хорошим человеком. Просто хорошим, без всяких дополнительных определений.

В Писании имеются небольшие разночтения о его отношениях с Марией, но в обоих случаях он себя проявляет как хороший человек.

В Евангелии от Луки говорится, что Мария была обрученной мужу Девой — на том строится сюжет Благовещения. В Евангелии от Матфея говорится, что Мария уже была его женой. Вероятно, имеется в виду, что брак не был консумирован, то есть «утвержден». Это значит, что церемония вступления в брак (в иудаизме она называется «хупа») уже состоялась, но пара еще не уединялась для завершения обряда супружескими отношениями (а такое уединение именуется «ихуд»).

Тогда оба свидетельства согласованы идеально.

И вот узнает Иосиф от Жены (или Невесты, уже неважно) фантастическую новость — Она беременна от Святого Духа. Он вряд ли Ей верит (а вы бы поверили?). Но суровые требования Закона (в Книге Исход 22:16 категорично требуется предать изменницу смерти, а в Книге Чисел 5:12–31 за одно только подозрение в измене женщина должна пройти унизительную процедуру испытания «горькой водой») по отношению к Ней он не соблюдает:«будучи праведен и не желая огласить Ее, хотел тайно отпустить Ее»(Мф 1:19).

О чем вообще речь?

Хороший человек Иосиф наверняка знал, что у его Супруги есть странный обет не иметь близости с мужчиной. Очень странный обет, иудаизм такого никогда не знал. Впрочем, с конца II в до н. э. в Иудее популярность приобретает такое любопытное течение, как ессеи — вот у них-то существовало «созерцательное» направление, отвергающее брак.

Если принимать во внимание информацию из Священного Предания, то мы имеем следующую картину.

Пожилые родители отдают дочку на воспитание в Иерусалимский храм. Когда Девочка достигает брачного возраста, Ее надо бы выдать замуж — и тут выясняется, что Она совершенно не собирается вступать ни в какой брак. Экзотическое решение Девушки воспринимается в штыки: что это за новомодные идеи с попранием традиций предков? — но Она твердо стоит на Своем.

Формально лазейка в Законе для обета Марии была:

Если она выйдет в замужество, а на ней обет ее, или слово уст ее, которым она связала себя, и услышит муж ее и, услышав, промолчит: то обеты ее состоятся, и зароки ее, которые она возложила на душу свою, состоятся; если же муж ее, услышав, запретит ей и отвергнет обет ее, который на ней, и слово уст ее, которым она связала себя, [то они не состоятся, потому что запретил ей муж ее,] и Господь простит ей.

Чис 30:7–9

Буквоедская логика толкователей Закона, в принципе, удовлетворена. Предлагается компромиссный вариант: выдать Ее замуж за пожилого или хотя бы уже имеющего детей от первого брака человека, а там уже пусть он разбирается.

Хороший человек Иосиф соглашается — ему дома пригодится хозяйка и помощница в воспитании детей. Благочестивая, привычная к рукоделию и послушанию, Девушка с этой ролью справится идеально, не так ли? Ну не хочет Она близости — что ж, заставлять, что ли?

И тут такой конфуз.

Что делает Иосиф с точки зрения Закона? Он собирается дать Марии гет, разводное письмо. Имеет на то полное право, безо всяких оснований: просто потому что не нашла благоволения в глаза его, как прямо сказано в Книге Второзакония (24:1). А что беременную, которую, предполагается, сам же и освободил от обета, выставил из дома — так это на него больше тень бросает, чем на Нее.

А что Ей Самой предлагается делать с непонятной беременностью?

Тут два варианта. В той же 24-й главе Второзакония прямо сказано, что разведенная имеет право выходить замуж за кого хочет. Так что Она, продолжает рассуждать Иосиф, может уйти к отцу Ребенка. Если же какой-то мерзавец просто бросил соблазненную им Женщину, то по-хорошему Ее надо бы казнить. Но — опять же, лазейка в Законе есть. В 22-й главе Второзакония говорится, что если обрученная девица подвергнута насилию в городе, где она могла позвать на помощь, ее надо побить камнями. А вот если в поле, где ее криков бы никто не услышал, то она невиновна. (Не будем сейчас обсуждать жестокость ветхозаветных установлений — не о том речь.)

«Погодите, — скажет внимательный и вдумчивый читатель, — но дело происходило в городе, в Назарете! Что же, хороший человек Иосиф, предполагая такую страшную ситуацию, обрек Марию на мучительную казнь?»

В портрет Иосифа такое поведение никак не вписывается. Объяснение его решения, однако, лежит на поверхности: Назарет на стыке эпох был деревней меньше чем в 500 человек. Так что склонная к уединенной молитве Девушка, вообще не любящая город (особенно если Ей действительно были близки убеждения ессеев), легко могла бы выйти в поле в одиночестве. Тогда больше претензий к Иосифу: чего это у него на Ближнем Востоке Жена бродит одна?

Со всех сторон Иосиф выставляет дурачком именно себя, а не Ее.

Если дальше совмещать сюжеты Евангелий от Матфея и от Луки, то красивым поворотом выглядит путешествие Марии к родственникам в «горний град Иудин». Иосиф не выгоняет Марию на улицу, а отпускает Ее на свободу. Не одна же Она в этом мире.

И вот Иосифу во сне является Ангел и произносит исторические слова:«Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого»(Мф 1:20).

Понимаете? Не священнику Захарии. Не Избранной Деве Марии. Простому плотнику является Ангел, чтобы посоветовать ему обойти все трудности Закона и принять невероятное.

Потому что Иосиф — не просто хороший человек. Он — праведник, причем уже не ветхозаветный. Он не колеблется, не пытается найти объяснения чудесному сну — а вдруг ошибка, соблазн от нечистых духов? Он хочет принять добрую весть, пусть она и невероятная, потому что он сам ищет способа обойти жестокий Закон и не оставлять покровительства над Этой удивительной Девочкой.

И он принимает Марию, не заставляя нарушать Свой обет и не задавая лишних вопросов: как это было, да что Ты при этом чувствовала, а расскажи подробности.«И не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего Первенца, и он нарек Ему имя: Иисус»(Мф 1:25).

Иосиф — самый обычный человек, смиренный и скромный, и Бог эту скромность и смирение замечает. Призрел на него, как говорится в таких случаях в Писании.

Иосиф Обручник один из немногих удостоится трех прямых указаний от Бога, переданных через ангела: принять Деву Марию, бежать в Египет, возвращаться на родину после смерти Ирода. Поэтому через много лет, когда Отрок Иисус сбежит в Иерусалимский храм от родственников, Богородица назовет Своего мужа отцом Иисуса:«Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя»(Лк 2:48).

В церковной традиции за праведным Иосифом закрепилось обидное определение «мнимый отец Иисуса». Да нет же, какой он мнимый? Отец — тот, кто воспитал.

Мы совсем немного знаем о семье праведного Иосифа Обручника. В Евангелии от Марка (6:3) говорится, что у Иисуса были братья Иаков, Иосия, Иуда и Симон. Были еще и сестры — по преданию, дочерей Иосифа звали не то Есфирь и Фамарь, не то Ассия и Лидия, — а Синаксарь наНеделю жен-мироносицназывает еще одну — Соломию, мать апостолов Иоанна и Иакова Зеведеевых.

Вроде как братья относились к Господу с некоторым недоверием:«И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя… И пришли Матерь и братья Его и, стоя [вне] дома, послали к Нему звать Его»(Мк 3:21–31). По преданию, Иуда Фаддей впоследствии сильно переживал, что не поверил в Божественное происхождение своего Брата и именно поэтому смиренно называл себя «рабом Иисуса Христа, братом Иакова» (Иуд 1:1).

Впрочем, опираться на предание, даже Священное, довольно сложно, потому что документальных сведений от этих людей осталось очень мало. Пожалуй, штрихов к портретам братьев Иисуса могут добавить только послания Иуды и Иакова.

Первый — явно неплохой знаток не толькоСвященного Писания, но и «Устной Торы» — иудейского Священного Предания. По крайней мере, его короткое послание, в котором обличается неблагочестивое поведение и неправильная вера «некоторых людей», вкравшихся в общину его адресатов, изобилует не только примерами из Ветхого Завета, но и мидрашами. О не сохранивших достоинства и потому находящихся в вечных узах ангелах. О споре архангела Михаила с диаволом о теле Моисея. О пророчествах Еноха.

Надо отметить, что мидраши передавались исключительно из уст в уста, от учителя к ученику. Получается, Иуда либо специально учился у какого-то знающего раввина, либо знал их с детства. В любом случае, перед нами — человек, глубоко заинтересованный в изучении и понимании своей веры.

Послание Иакова обращено к христианам Иерусалима (он и сам был первым епископом Иерусалима) и в основном посвящено этической проблематике.

Отношение к богатству (и богатым!), обличение грехов языка, требование подтверждать свою веру делами. Писание Иаков тоже прекрасно знает и умеет толковать: приводит в пример праотца Авраама, блудницу Раав, праведного Иова, пророка Илию.

То есть и Иаков — не простой сын плотника, а человек вполне знающий, причем, как и Иуда, не просто знакомый с текстами, а погруженный в традицию.

Стилистически Послания Иакова и Иуды не похожи на интеллектуальные трактаты Павла — человека высокообразованного, «воспитанного у ног» выдающегося учителя Закона Гамлиэля Старшего. Павел размышляет о Писании профессионально, его богословский метод включает в себя текстологический анализ, развитие традиции законоучительной экзегезы.

У Иуды и Иакова богословской системы как таковой нет. Они вряд ли специально глубоко изучали Закон. Они его просто знали, и притом неплохо.

И это явно шло из семьи.

Напомню: Иосиф был плотником. Греческое слово τέκτων может быть переведено не только как «плотник», но и как «строитель». В любом случае, этот человек привык к физическому труду и наверняка приучил к нему и сыновей. И именно за работой он мог бы пересказывать им древние предания и сюжеты из Писания.

На прошлой неделе мы ужеобсуждали, что ориентировался в нем он очень неплохо — по крайней мере, настолько, чтобы принять свою Жену Марию и не отдать Ее на казнь «за прелюбодеяние». Но это, опять же, не образованность, не начитанность, а именно проживание самой жизнью, это усвоение заповеди:«Положите на сердце ваше все слова, которые я объявил вам сегодня, и завещевайте их детям своим, чтобы они старались исполнять все слова закона сего»(Втор 32:46).

Вот в этой благочестивой атмосфере, как бы мы сказали изнутри нашей православной традиции, и возрастал Отрок Иисус.

Двенадцатилетним подростком Он сбежит от родни в Иерусалимский храм, чем вызовет немалую тревогу у Марии и Иосифа — о, эта подростковая сепарация! На укор Матери Он ответит: «Мне должно быть в том, что́ принадлежит Отцу Моему» (Лк 2:49) — но послушно вернется в Назарет, где, как подчеркивается в Евангелии от Луки далее, будет пребывать в повиновении у них.

В повиновении не только у Своей Пречистой, лишенной греха, Матери, но и у Своего отца по крови — простого и мудрого человека, который жил по Закону и даже чуть-чуть больше, чуть-чуть добрее, чем по Закону, и научил так же жить своих детей. И тем самым подвел их к распахивающимся вратам Нового Завета.

Детство Иисуса Христа в Евангелии не описано. Мы знаем лишь несколько эпизодов из Его младенчества и один из отрочества. Что происходило между возвращением в Назарет из Египта и побегом Отрока Иисуса от родителей в Храм, никому не известно.

Были попытки историю детства Спасителя даже не реконструировать, а сочинить, но ничего хорошего из этого не выходило. Некий текст V века, известный как «Евангелие детства от Фомы», в попытке описать всемогущество Господне доходит до абсурда и, как мне думается, прямого богохульства. Героя этого апокрифа недопустимо считать даже похожим на нашего кроткого Господа, Который«трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит»(Ис 42:3) и Который«пришел не погублять души человеческие, но спасать»(Лк 9:55). Ребенок из «Евангелия детства» иссушает, убивает и ослепляет, насмехается над учителем. На этом фоне даже «добрые» чудеса — накормил одним зерном бедных, исцелил раненного топором дровосека — выглядят демонстрацией силы, а никак не Его Божественной благости и милосердия.

Тем же, пусть и «в меньших масштабах», грешит «Псевдо-Евангелие от Матфея». Его Иисус воскрешает и исцеляет большинство своих «жертв», отгоняет драконов, а Ему и Его Матери служат дикие звери. Но и этому герою не хватает кротости и смирения, в которых мы безошибочно узнаем нашего Бога Воплотившегося.

Есть куда более светлый средневековый апокриф «Арабское Евангелие детства», в котором довольно много рассказывается о чудесных событиях из жизни Спасителя. Рядом с Ним исцеляются больные и бесноватые, разрушаются идолы, отступают бесовские наваждения и колдовские силы.

Но во всех этих эпизодах активную роль играет Дева Мария — это Она протягивает претерпевающей насилие от змея девушке обнять Младенца; Она купает Своего Сына, а использованная вода исцеляет от проказы; Она просит Дитя освободить от бесовских пут человека, превращенного в мула; Она же благословляет сжалившегося над Святым Семейством разбойника Тита, который, как обещает Ее Сын, станет благоразумным разбойником на соседнем с Ним кресте. Так что даже из этого текста мы ничего о том, каким Ребенком был Христос, мы не узнаем.

Почему же Господь скрыл от нас почти тридцать лет Своей жизни? Он нам не доверяет?

Чтобы ответить на этот вопрос, зададим встречный: а зачем нам это знать? И задумаемся.

Есть такое наблюдение из психологии. Если мужчина, встречаясь с женщиной, окружает ее всесторонней заботой, узнает все обстоятельства ее жизни, заваливает цветами и вообще не может прожить без нее ни одной минуты — скорее всего, он рано или поздно проявит себя как абьюзер: начнет ее преследовать, всячески лишать свободы и личного пространства, а потом и будет применять силу. Если родители, даже очень любящие и заботливые, чрезмерно опекают ребенка, не дают ему сделать и шагу без их контроля, лезут в его дневники и обижаются, если дитя сопротивляется («тебе есть что от нас скрывать?») — скорее всего, они не дадут ему построить свою жизнь, а если и дадут, то сами будут тяжело скорбеть, что птенец упорхнул из гнезда.

В сущности, Господь просит нас оставить Ему личное пространство, личные воспоминания, не забирать у Него все. Он и так для нас сделал больше, чем возможно человеку; Он безмерно, даже до смерти, смирился не просто перед Своим Отцом, а перед каждым из нас; Он отдал и продолжает отдавать нам Самого Себя. Но Он не растворился в нас. Человек отличается от другого человека именно наличием неповторимого опыта, который невозможно полностью «перекачать» в другого ни на одной флешке. Вот и у Господа Иисуса Христа есть такой опыт, которым Он не делится.

В Евангелии от Луки есть эпизод, который нам ясно показывает, что далеко не всем Он хочет делиться даже с самыми близкими. Это всем известная история об Отроке Иисусе в храме. Она очень понятная и очень «подростковая», и за ней стоит тайный страх каждого родителя.

Двенадцатилетний Подросток сбегает от родителей во время возвращения из традиционного пасхального паломничества в Иерусалим. Мария и Иосиф в панике ищут Сына по всему городу — и находят в Храме. С Ним все в порядке: Он внимательно слушает учителей Закона, интеллектуальную элиту нации, а те в свою очередь поражены его глубоким пониманием веры. Только вот стресс, перенесенный Марией и Иосифом, остается с ними.

Надо сказать, они очень терпеливые родители — Иосиф не хватается за ремень или что там использовали в те времена с воспитательными целями, а Мария лишь кротко спрашивает:«Чадо! что́ Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя»(Лк 2:48).

И тут мы наблюдаем типичную картину подростковой сепарации —фактически Отрок Иисус говорит, что не обязан им отчитываться.«Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что́ принадлежит Отцу Моему?»(Лк 2:49). Да, Он еще почти ребенок — в иудаизме совершеннолетие у мальчиков, бар-мицва, наступает в тринадцать лет, а Ему только двенадцать, но у Него есть Своя жизнь.

Святое семейство — уникальный домашний социум. В Евангелии нет ни малейшего указания, будто дальше последовал скандал. Родители «не поняли сказанных Им слов», но приватности, так сказать, не нарушали, а просто отвели Его домой. Там, кстати, сказано в следующем же стихе, Он «был в повиновении у них», то есть слушался старших, как и полагается благоразумному ребенку. Но Мария сохраняет Его слова в Своем сердце, то есть бережно и уважительно принимает выбор, взгляды, высказывания Своего Сына.

Можно сказать, это пример и урок всем нам. Не надо лезть никому в душу, даже Самому Христу — и особенно Христу. Размышляйте о том, о чем Я вам рассказал, говорит Спаситель. Читайте то, что написано для вас Моими первыми учениками. Думайте. Не додумывайте и не фантазируйте.

Собственно, весь прошедшийРождественский постмы и пытались размышлять о том, что сказано в Писании: смотреть между его строчками, восстанавливать по песчинке мир, в котором жил и воспитывался маленький Иисус, предполагать — но ничего не придумывать.

Вот уже полтора месяца мы идем за Маленьким Христом и Его земной семьей. Бредем мы наугад, на свет Вифлеемской звезды, пробивающийся сквозь облака тысячелетий — ибо нам почти ничего не известно о Его детстве.

Образцом материнства в Церкви принято считать Деву Марию, причем на основании евангельских свидетельств.

Во-первых, Она вообще согласилась взять на Себя этот огромный подвиг, несмотря на все риски — и приняла не только со смирением, но и с радостью «о Бозе, Спасе Моем».

Во-вторых, Она была предупреждена о скорбях, об оружии, которое пройдет Ее душу — и пронесла это знание до самой Голгофы.

В-третьих, все слова Своего Сына и о Нем Она сохраняла в Своем сердце.

Но как это образцовое материнство Она воплощала в повседневной жизни? Гуляла ли Она с Младенцем Христом? Учила ли Его читать? Устраивала ли Ему детские праздники? Пела ли колыбельные?

Эта тема много веков занимает умы думающих и творческих людей. Обычно в живописи акцент делается либо на младенчестве Иисуса (всевозможные изображения пещеры Рождества), либо на бегстве в Египет, либо на «трудовом воспитании» в Святом семействе.

Мария везде показана заботливой и доброй мамой. В одном из монастырей Святой земли, обители преподобного Герасима Иорданского, расположенной, по преданию, на месте, где останавливалось Святое семейство во время бегства в Египет, есть трогательная, хотя и не вполне каноничная икона «Первые шаги Христа» — на ней изображен маленький Мальчик, идущий к Маме, заботливо протягивающей к Нему руки.

Ну что еще можно реконструировать из скупых строк Евангелия и очень небольшого количества исторических данных о культуре детства на древнем Ближнем Востоке?

Конечно, жизнь древних евреев не была лишена радостей и праздников. Были три паломнических праздника: опресноков (Песах, воспоминание исхода из Египта), седмиц (Пятидесятница, по-еврейски Шавуот — начало сбора весеннего урожая и, в более позднее время, воспоминание дарования Торы), кущ (Суккот — воспоминание скитаний по пустыне) — в эти праздничные периоды семьи со всех концов страны шумно и радостно шли в Иерусалим.

Был праздник трубного пения (сейчас он называется Рош-а-Шана, «еврейский Новый год») — тихий день покоя и «священного собрания», то есть общей молитвы, причем необязательно в Иерусалимском храме.

Были еженедельные семейные обеды в канун Шабата и на его исходе — до сего дня в иудейских семьях на эти трапезы выставляется все самое вкусное и сытное, поют песни и спокойно общаются.

Но все эти события праздновались всей семьей, а иногда даже и всей общиной. А вот обычая праздновать дни рождения у древних евреев не было.

В книге Екклесиаста (7:1) вообще написано, что день смерти лучше дня рождения. Было, правда, предположение мудрецов, что праведник живет целое число лет, поэтому рождается в тот же день, когда умирает.

Не совсем понятно, когда родилось такое представление (зафиксировано оно лишь в III–IV вв. в трактате «Кидушин»). То ли христиане его знали, то ли тезис о связи совпадения дат рождения и смерти возник уже в короткую иудео-христианскую эпоху — во всяком случае, в первые века христианства существовало мнение, согласно которому Христос был распят 25 марта, а следовательно, и на землю пришел 25 марта.

Правда, пришествие Его начинается с зачатия — то есть с Благовещения.

Мы до сих пор так Благовещение и празднуем — 25 марта по юлианскому календарю.

А дату рождения вычисляем математически — 9 месяцев спустя, 25 декабря. Но, во-первых, никаких точных свидетельств у нас нет, а во-вторых, даже при таком весьма неточном раскладе определить день рождения Спасителя возможно было лишь после Его смерти и Воскресения.

Так что не было у Маленького Иисуса ежегодного торта со свечками и подарков ни 25 декабря, ни в какой-либо другой день.

Лишь один раз, вскоре после рождения, пришли к Нему гости с дарами специально по этому поводу — волхвы с золотом, ладаном и смирной.

Конечно, дети не были лишены игр. Игрушки находят при археологических раскопках по всей Святой земле. Обычно через игру дети знакомились с ремеслом родителей, а еще обучались танцам, музыке и песням. Был ли Господь знаком в детстве с традиционным искусством Иудеи, мы не знаем.

Дошедшие до нас детские и колыбельные песни Ближнего Востока довольно мрачные, и сложно поверить, что Богородица их пела Своему Божественному Чаду.

В Древнем Египте, например, была распространена песенка, в которой мать отгоняет от ребенка духов умерших. В самой древней известной колыбельной, записанной на глиняной дощечке в древнем Вавилоне, ребенка и вовсе наказывают за то, что он плачем потревожил домового божка и навлек неприятности на всю семью. «Придет серенький волчок и укусит за бочок», только еще страшнее.

Конечно, были и среди правоверных иудеев суеверы, которые пугались собственной тени и опасались всякой нечисти — но уж явно не Честнейшая Херувим и Славнейшая Серафим.

А вот шумерская колыбельная гораздо более уютная и теплая:

Житель потемок прочь из потемок

ушел поглядеть на солнечный свет.

Что ж оно осерчало так, что мать его плачет,

в небесах у богини струятся слезы?

Это кто же такой — тот, кто в земле заводит рев?

Если это — собака, пусть отломят ей ломтик,

если это — птица, пусть ей выбросят крошек,

если ж это — строптивец, дитя людское,

пусть споют ему заговор Ану и Анту,

чтоб отец его спал, свой сон довершал,

чтобы мать-рукодельница довершила урок свой.

Не мой это заговор — заговор Эа.

Если убрать все языческие мотивы, заменить бога Ану и богиню Анту на ангелов, а имя Эа на Адонай, то перед нами просто утешение плачущего младенца. Могла ли такую песенку напевать Мария, качая Младенца Иисуса? Если предполагать, что весь быт Святого семейства был предельно суров и аскетичен — вряд ли. Но у нас нет нигде на это ровным счетом никаких указаний.

Так что пусть будет самая обычная семья, в которой отец со старшими сыновьями обрабатывает дерево или камень, Мать ведет хозяйство, печет хлеб, следит, чтобы дети были сыты и одеты, и, конечно, нянчит Своего Малыша.

Хочется верить, что, будучи во всем подобным нам, кроме греха, как сказано в догмате о двух природах Господа Иисуса Христа, Он и детство имел обычное, как самые обычные дети. Так что пусть Он услышит наше поздравление — самое простое поздравление, как любому малышу этого мира.

С Днем Рождения, Господи!