Н. Полторацкий — Предисловие
Высказывалось мнение, что в то время как XIX век войдет в историю русской культуры как век великой русской литературы, XX век будет считаться веком русской религиозной философии. Даже если полагать, что такое мнение преувеличено, нельзя отрицать самого факта неожиданное и плодотворное расцвета русской и светской, и церковной религиозно–философской мысли в первой половине нашего столетия.
Расцвет этот был подготовлен в предыдущей веке — и в лице славянофилов, и в художественной творчестве и религиозно–идейных исканиях таких писателей, представляющих собой вершины русской классической литературы, как Гоголь, Достоевский и Толстой, и в таком изумительном феномене последней четверти XIX века, как Владимир Соловьев. К этому можно прибавить еще столь различные явления конца прошлое и начала нашего века, как декадентство и символизм, «Мир искусства» и модернизм, неортодоксальные течения в русской марксизме и идеализме, философские и религиозно–философские общества, собранна и издания. И все–таки, ничто на переломе века не предвещало, казалось, того — пусть и позднее сравнительно с литературой, но блестящее — религиозно–философское взлета мысли, который вскоре наступил. Даже в начале второе десятилетия XX века многие «профессиональные» философы не признавали за русской мыслью самостоятельное значения и не видели того, что цветение (а не одно лишь формирование) ее уже началось. Чтобы в этом убедиться, достаточно заглянуть хотя бы в «Философский словарь» Э. Л. Радлова, вышедший вторым, исправленньш и дополненный, изданием в 1913 еду. Из 698 колонок словаря «Русской философии» посвящено, в общей сложности, менее 2–х. Радлов так и пишет: «Русская философия только за последнее время стала складываться в определенные формы, но и теперь еще она стоит в зависимости от западно–европейских течений…» Радлов, правда, признает формирующее (для самостоятельной русской мысли) значение сочинений Кудрявцева–Платонова, М. Каринского и Вл. Соловьева, но ни одного имени из числа своих совремеиников — религиозных мыслителей XX века в этой статье не упоминает (а в других местах словаря говорит о них предельно кратко). Что касается таких особых категорий, как «религиозная философия» или «философия религии», то их в словаре вообще нет.
Хотя полный расцвет русской религиозно–философской мысли относится к 20–м и 30–м годам, но и в Радловские времена, в 900–х и 10–х годах, цветение было уже явным. А когда в 1922 году большевики выслали за границу чуть ли не всех остававшихся еще в России выдающихся русских религиозных мыслителей, то это привело еще и к тому, что русская религиозная философия вышла вскоре как бы на мировую арену. Теперь и подавно не подлежит никакому сомнению, что она есть явление замечательное и единственное в своем роде. Замечательное и единственное — но, конечно, далеко не бесспорное. Возражения высказываются как сторонниками, так и противниками сочетания религии и философия. Некоторые сторонники такого сочетания видят в русской религиозно–философской мысли XX века, в особенности начала века, немало духовного и идейного соблазна, беспочвенности и утопизма. В то же время многие представители «чистого» богословия и «чистой» философии подвергают сомнению самую законность существования религиозной философии. Действительно, предмет, границы и метод религиозной философии могут восприниматься как расплывчатые и неустойчивые. Религиозная философия соприкасается с целым рядом смежных областей, а нередко и переходит в них. С одной стороны тут богословие, а с другой — несколько академических и неакадемических дисциплин и областей, включая даже литературу, литературную критику и публицистику. Недаром некоторые русские религиозные философы начинали с публицистики и потом долго еще, в воспринтии своих оппонентов, оставались всего лишь философствующими публицистами. (Тут можно указать на известную аналогию между судьбой этого направления в русской философии и судьбой «могучей кучки» в русской музыке. Как известно, среди «профессиональных» музыкальных деятелей эти не–профессионалы считались неучами и долгое время всерьез не принимались. Между тем, по своим конечный результатам это течение в русской музыке оказалось необыкновенно продуктивный и во многом очень высококачественный. Так было и c русскими религнозными философами начала XX века).
Но что вообще относить к философии? В особенности после того, как экзистенциализм и марксизм стали едва ли не самыми популярными течениями современности и — каждое по–своему — изменили прежние представления о природе, целях и границах философии? Эти и им подобные вопросы — действительно спорные. По ним нет единомыслия — нередко даже в кругу тех, кого мы со стороны могли бы считать единомышленниками. Так, когда вышла двухтомная история русской философии о. В. Зеньковского, она была совершенно по–разному воспринята двумя его «единомышленниками» — крупнейшими русскими религнозными философами Н. О. Лосским и С. Л. Франком. Лосский отнесся к ней более положительно, Франк более критически. И любопытно, что одно из главных возражений Франка было именно то, что книга о. Зеньковского — шире ее заглавия: что она, по существу, посвящена истории русской мысли, а не истории русской философии.
Признавая естественность всех этих вопросов и сомнений, мы должны, однако, сказать, что для нас в данном случае главный вопрос не столько в том, имеет ли русская религиозная философия право на существование и каковы ее предмет и границы, сколько в том, существует ли она. А в этом, конечно, никакого сомнения нет. Как нет сомнения и в том, что понятия «мысль» и «мыслитель» шире, чем «философия» и «философ».
Но кого именно следует считать религиозным мыслителей? Только ли «профессиональных» философов, открыто исповедующих религиозные идеи? Или же всякого значительного мыслителя, чье мировоззрение религиозно? Во избежание возможных нареканий со стороны блюстителей ортодоксии, мы предпочли посвятить свой сборник не русской религиозной философии, а русской религиозно–философской мысли XX века, с распространеньи нашей тематики на ряд смежных с религиозной философией областей и со включеньи в число разсматриваемых авторов ряда лиц, за которыми звание философа в узкой академической смысле может и не признаваться, но которые могут быть с достаточный основаньи отнесены к категории религиозных мыслителей. Ибо как иначе поступить с автором, основной академической специальностью которого может быть, например, право (как у П. И. Новгородцева) или даже политическая экономна (как, например, у раннего С. Н. Булгакова или у П. Б. Струве) ? И как быть с мыслителями, философия которых бесспорно религиозная (как, например, у И. А. Ильина), но которые глубоко расходились с более узким течением русской мысли, более всего связанным с обычный представлением о русской религиозной философии. Расширяя эту категорию, мы включили в сборник, в частности, и Д. С. Мережковского и З. Н. Гиппиус–Мережковскую: принадлежа в первую очередь истории русской литературы и критики, они сыграли очень значительную роль также и в истории русского религиозно–философского ренессанса XX века, по крайней мере в начальной его стадии. (Знаменательно, что С. Л. Франк, возражавший против слишком широкого подхода к теме у о. В. Зеньковского, сам, тем не менее, включил в подготовленную им антологию «русской философской мысли» трех русских писателей — Л. Толстого, Д. Мережковского и Вячеслава Иванова).
Обобщающей) специального труда о русской религиозно–философской мысли XX века все еще не существует. Но есть целый ряд трудов на русском и иных языках, в которых речь идет также и о русских религиозных мыслителях XX века. Назовем прежде всего упоминавпшйся выше капитальный труд прот. Василия Зеньковского «История русской философии» (Париж, ИМКА–Пресс, т. I 1948 г., т. П 1950 г.), переведенный также на английский и французский языки; книгу Н. О. Лосского «History of Russian Philosophy» (New York, International Universities Press, 1951), по–русски на Западе все еще, к сожалению, не изданную (если полагаться на советский источник, книга Лосского была издана по–русски в Москве в 1954 г. — в таком случае, очевидно, для очень узкого круга лиц — см. библиографию в кн. «История философии СССР» в пяти томах, т. 4, Москва, 1971, стр. 791); близкий к нашей теме труд прот. Георгия Флоровского «Пути русского богословия» (Париж, 1937); книгу Н. А. Бердяева «Русская идея (Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века» (Париж, ИМКА–Пресс, 1946) переведенную на целый ряд языков; книгу Н. М. Зернова «Русское религиозное возрождение XX века» (Paris, YMCA–Press, 1974; перевод с английского издания: «The Russian Religious Renaissance of the Twentieth Century», New York and Evanston, Harper and Row, 1963); составленный им же справочник «Русские писатели эмиграции: биографические сведения и библиография их книг по богословию, религиозной философии, церковной истории и 8 православной кулиуре, 1921–1972» (Boston, Mass., G. K. Hall, 1973); «Очерк истории русской философии» Э. Л. Радлова (2–е изд., Петроград, 1920) и «Очерки русской философии» Б. Яковенко (Берлин, Русское универсальное издательство, 1922); книгу Bernhard Schultze «Russische Denker. Ihre Stellung zu Christus, Kirche und Papstum» (Wien, Thomas–Morus–Presse im Verlag Herder, 1950); книги Леонида Ганчикова «Orientamenti dello Spirito Russo» (Torino, 1958) и Adolfo Asnaghi «Storia et Escatologia del Pensiero Russo» (Genova, 1973); очерки George L. Kline «Religious and Anti–Religious Thought in Russia» (Chicago, University of Chicago Press, 1968). Назовем также ряд антологий: С. Л. Франк, «Из истории русской философской мысли конца XIX и начала XX века» (Washington, D. C. — New York, Inter–Language Literary Associates, 1965); Alexander Schmemann, «Ultimate Questions: An Anthology of Modem Russian Religious Thought» (New York, Holt, Rinehart and Winston, 1965); Nicolai von Bubnoff, «Russische Religionsphilosophen. Dokumente» (Heidelberg, Verlag Lambert Schneider, 1956); «Russian Philosophy», edited by James M. Edie, James P. Scanlan, Mary–Barbara Zeldin, with the collaboration of George L. Kline (Chicago, Quadrangle Books, Vol. Ш, 1965); Louis J. Shein, «Readings in Russian Philosophical Thought» (The Hague–Paris, Mouton, Vol. I 1968, Vol. II 1973, Vol. III in press).
Даже этот далеко неполный перечень исследований и антологий на нескольких европейский языках свидетельствует о том, что интерес к русской религиозной мысли не только существует, но и растет. О положении в Западной Европе в нашем сборнике будет особо сказано. Что касается Америки, то этот вопрос еще ждет своего исследователя. Из русских мыслителей более всего повезло Бердяеву: вероятно, около дюжины его книг вышло в США в виде paper backs, т. е. дешевых изданий в мягкой обложке, что обеспечивало им широке распространена. Но в целом, для американского академического мира и в политических науках, и в истории, и в философии характерна преимущественная сосредоточенность на «победителях», а не «побежденных» — на советском периоде русской истории и на том, что этот период подготовило. Между тем, объективный удельный вес самостоятельной русской религиозно–философской мысли и подражательной русской марксистской мысли далеко не одинаков и едва ли оправдывает подобное отношение.
В Советском Союзе положение, конечно, неизмеримо хуже. Все–таки, надо отметить, что за последние двадцать лет наблюдается определенное улучшение. С тех пор как в сентябре 1955 г. главный политический и теоретический журнал ЦК КПСС «Коммунист» призвал советских идеологических работников не просто клеймить, а и опровергать не–марксистских и антимарксистских мыслителей, в специализированных советских изданиях можно найти немало фактических сведений о русских религиозных мыслителях и их идеях. Пропорционально говоря, им по–прежнему уделяется мало внимания и места. Так, например, в посвященной XX веку четвертой томе пятитомной «Истории философии в СССР», подготовленной Институтом философии АН СССР и Философским факультетом Московского государственного университета (Изд–во «Наука», т. 4, Москва, 1971), из почти 800 страниц текста русской религиозно–философской мысли уделено всего около 50–ти страниц. Но можно сказать, что и это уже не мало для советского идеократичесского режима. Выгодно выделяются своей большей объективностью многие статьи о русской религиозной мысли и ее представителях в пятитомной «Философской Энциклопедии» (Гос. научное изд–во «Советская Энциклопедия», Москва, 1960–1970). В ней есть статьи почти о всех мыслителях, рассматриваемых и в этом сборнике.
Конечно, наряду с казенной мыслью, для которой марксистско–ленинский подход обязателен, в СССР существует и мысль независимая, иногда в том же самом человеке. Но о независимой русской религиозно–философской мысли можно судить лишь по отрывочный данным. Материалы Самиздата, столь показательные в областях идеологической, общественно–политической и национальной, даже церковно–общественной, пока сравнительно мало что дают читателю в области религиозно–философской. С тем большим удовлетворенной надо приветствовать появление сборника статей «Из–под глыб» (Москва–Париж, 1974). В нем А. И. Солженицын прямо подхватывает тематику знаменитого сборника «Вехи» (Москва, 1909) и примеряет ее к современности. А ведь именно в этом сборнике впервые столь коллективно–ярко выразила себя возрождающаяся русская мысль в действенном соединении двух ее аспектов — религиозно–философски–теоретического и общественно–государственно–практического. Вообще, живой интерес в среде советской интеллигенции к произведениям русских религиозных мыслителей начала XX века, большинство которых потом оказалось в эмиграции, достаточно известен. Поразителен факт перевода в Москве на русский язык зарубежной английской книги Н. М. Зернова о русской религиозном возрождении XX века. Еще более значительны факты создания в СССР подпольных кружков, вдохновляемый религиозно–философской мыслью XX века, в особенности идеями Бердяева. Многие члены этих кружков поплатились тюрьмой и концлагерей за свое активное увлечение русской религиозной философией. Но эта жертва — не впустую. И несомненно, что в условиях свободы, которые должны будут — раньше или позже, так или иначе — в России возникнуть, этот интерес примет еще более широкий и глубокий характер. Будем надеяться, что выход настоящего сборника послужит также и этой цели.
***
Предлагаемый читателю сборник является первой попыткой коллективного обобщающего труда, посвященного русской религиозно–философской мысли XX века и ее представителям. Сборник не претендует на исчерпывающую полноту. Думается, однако, что в нем отображено почти всё главное — и многое второстепенное, на тоже важное — из относящегося к этой теме. Предназначается сборник в первую очередь для широкого интеллигентного читателя, но надо надеяться, что и специалист найдет в нем достаточно много для себя интересного.
Сборник выходит в качестве номера второго в серии славянский изданий, начатой Отделом славянских языков и литератур Питтсбургского университета. Номером первый в этой серии был сборник «Русская литература в эмиграции», вышедший (тоже под редакцией Н. П. Полторацкого) в 1972 г. Те принципы, которые были положены в основу первого сборника, распространяются и на второй, и их уместно будет здесь повторить.
По составу авторов сборник интернационален и академичен. Статьи в нем принадлежат преимущественно перу преподавателей высших учебных заведений США, Канады, Англии, Франции, Германии и Италии. (Ряд статей поэтому должен был быть переведен с других европейских языков на русский.) Кроме профессоров, к участию в сборнике было привлечено также несколько лиц, хотя и не имеющих прямого отношения к университетской жизни, но непосредственно, в том или ином качестве, причастных к русской религиозной и философской мысли XX века. Наряду с «профессиональными» философами, в сборнике приняли участие и авторы, работающие преимущественно в смежных областях. Вообще, приглашались те, кому есть что сказать по данному вопросу.
Сборник был задуман как академический также и в том отношении, что при подборе авторов и распределении тем была сделана попытка стать над обычными религиозными и церковно–юрисдикционными, философскими, идеологическими и политическими разделениями и персональными симпатиями и отталкиваниями. Привлекаемые авторы извещались о цели и общих основах данного начинания, но статей своих коллег никто, кроме редактора, не видел до самого выхода сборника в свет. В силу этого и ввиду того, что сборник носит преднамеренно коалиционный характер, каждый автор отвечает, естественно, только за свою собственную статью, но никак не за высказывания других, в том числе и редактора сборника. И это тем более, что принимая идею общего дела, авторы статей сохраняли за собой свободу индивидуальных религиозных, философских и политических суждений и оценок. Думается, что сам по себе этот факт коалиции пишущих, которые принадлежат к различный, иногда даже враждующим, лагерям, есть определенное достижение. Но в результате в настоящей сборнике, в котором читатель найдет 35 статей 26–и авторов, неизбежны, помимо некоторых повторений, также и расхождения в оценке одних и тех же мыслителей, идей и произведений. Думается, однако, что в этом многообразна а иногда и противопоставленности, подходов и точек зрения есть и свои преимущества — сравнительно с тем, что читатель нашел бы в книге всего одного автора.
***
Настоящий сборник о русской религиозно–философской мысли XX века состоит их двух основных разделов — «Пути и проблематика» и «Мыслители».
В первом разделе выясняются исторические корни, пути и проблематика русской религиозно–философской мысли XX века. В этом разделе всего двенадцать статей общего обзорного характера. Первые восемь статей расположены в порядке тематически–хронологическом. За вводной статьей Н. С. Арсеньева о некоторых основных темах русской религиозной мысли XIX века, завещанных ею XX веку, следуют статьи Джорджа Л. Клайна об отношении к религиозной философии Владимира Соловьева и Льва Шестова, Марты Богачевской–Хомяк о взаимосвязи философских, религиозных и общественных явлений в России в конце XIX и начале XX вв., В. В. Вейдле о русской религиозной философии и русской Серебряной веке, наложившем свой отпечаток на многие стороны русской культуры начала нынешнего века, о. Александра Шмемана о русском богословии зарубежом, Н. М. Зернова о русском студенческом христианском движении, Густава А. Веттера о гегельянско–диалектических параллелях между русской религиозной философией и русский марксизмом и Архиепископа Иоанна Сан–Францисского о советско–марксистском материализме пред судом бытия и сознания.
В конце первого раздела помещены четыре статьи, продолжающие общую тему путей русской религиозно–философской мысли, но уже в ином плане. В них говорится об интересе к русскому религиозному опыту и религиозно–философской мысли и ее представителям в странах Западной Европы. Статьи расположены в алфавитной порядке тех стран, о которых идет речь. Это — Англия (Н. М. Зернов), Германия (В. А. Пирожкова), Италия (Адольфо Аснаги) и Франция (Жан–Клод Маркадэ).
Второй раздел сборника состоит из монографических статей о всех главных — и о некоторых других, тоже значительных — русских религиозных мыслителях XX столетия. Все статьи, кроме двух, должны были быть посвящены мыслителям, уже завершившим свой философский и жизненный путь. Исключение было сделано лишь для прот. Георгия Флоровского и Н. С. Арсеньева, достигших патриархального возраста, но еще продолжающих активно творчески работать. Предполагалось, что их мировоззрение уже давно окончательно определилось и едва ли претерпит в дальнейшем какие–либо изменения. К сожалению, автор, взявший на себя задачу написать об о. Георгии Флоровском, статьи в срок не доставил.
Во втором разделе читатель найдет двадцать три статьи, расположенные в алфавитном порядке тех мыслителей, который они посвящены. Это статьи о Митрополите Антонии (Храповицком; автор — Архиепископ Никои), Н. С. Арсеньеве (Р. В. Плетнев), С. А. Алексееве–Аскольдове (Б. А. Филиппов), Н. А. Бердяеве (Н. П. Полторацкий), о. Сергии Булгакове (С. А. Левицкий и В. В. Вейдле), Б. П. Вышеславцеве (А. Р. Небольсин), о. Василии Зеньковском (свящ. Д. Д. Григорьев), И. А. Ильине (Н. П. Полторацкий), Л. П. Карсавине (Густав А. Веттер), А. В. Карташеве (Н. М. Зернов), Н. О. Лосском (С. А. Левицкий), Д. С. и З. Н. Мережковских (С. А. Зеньковский о Д. С. Мережковской и Т. А. Пахмусс о З. Н. Гиппиус–Мережковской), П. И. Новгородцеве (Д. А. Левицкий), В. В. Розанове (А. В. Штаммлер), Е. В. Спекторском (прот. В. Зеньковский), Ф. А. Степуне (А. В. Штаммлер), кн. Е. Н. и С. Н. Трубецких (Луис Шеин), Г. П. Федотове (Ю. П. Иваск), о. Павле Флоренской (Б. А. Филиппов), С. Л. Франке (С. А. Левицкий) и В. Ф. Эрне (А. Б. Ровнер). Предполагались также статьи о В. И. Иванове и П. Б. Струве, но их, к сожалению, не удалось включить в сборник. Философская позиция Льва Шестова выясняется в статье Джорджа Л. Клайна, упомянутой выше.
В отличие от первого сборника, из–за финансовых ограничений пришлось отказаться от мысли снабдить и этот сборник английскими резюме всех статей. Все же, в конце сборника, перед оглавлением на русском языке, помещены краткие биобиблиографические сведения об авторах статей и оглавление на английском языке. Надо надеяться, что эти материалы позволят читателю, не владеющему русский языком, разобраться в характере и содержанки сборника и выбрать для последующего перевода на родной язык тех авторов и те статьи, которые представляют для него наибольший интерес.
Биобиблиографические сведения об авторах статей составлены в подавляющем большинстве случаев на основании данныя, присланных редактору сборника. Авторы приглашались сообщить о себе следующее: год и место рождения, высшее образование и ученая степень, должность, звание или главное занятие, печатные труды (не более пяти). В нескольких случаях полученные сведения оказались неполными или составленными в соответствии с особыми пожеланиями их авторов.
К сожалению, в настоящее время не существует единой, приемлемой для всех, системы подстрочных примечаний — даже в одних только русских изданиях. В этом сборнике примечания оформлены по системе, близкой к той, которая принята во многих изданиях Академии наук СССР[1]. Не существует также и общепринятой системы транслитерации. В тех случаях, когда славянские буквы необходимо передать латинскими, тут использована система Библиотеки Конгресса США — с двумя отступлениями: опущены диакритические знаки и сохранено первоначальное написание в заимствованных заглавиях, а в отдельных случаях также в паспортной форме имени и фамилии некоторых современников.
Сборник подготавливался в неблагоприятных условиях. С тем большей благодарностью необходимо отметить финансовую поддержку Факультета искусств и наук Питтсбургского университета и его декана Джерома Л. Розенберга, а также техническую помощь секретарши Отдела славянских языков и литератур Анны Поздняковой и аспиранта этого Отдела Джемса Бернхардта. В то же время, по существующей в США традиции, следует добавить, что упоминаемые здесь лица и учреждения не несут никакой ответственности за приводимые в этом сборнике факты и мнения.
